Образ святости: героизм или подвижничество?
Доклад на семинаре «“Наше время еще не разгадано…” Опыт ХХ века и его осмысление в культуре русского зарубежья» 23 марта 2009 г. в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына.

Обсуждалась статья С.Н. Булгакова «Героизм и подвижничество (Из размышлений о религиозной природе русской интеллигенции)» (из сборника «Вехи», 1909 г.).

http://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=4&id=26493

Позвольте мне сначала сказать несколько общих вещей, а затем, в контексте этого, перейти к обсуждаемой статье и ответить на поставленные вопросы.

* * *

Есть два понимания святости. Одно – евангельское, подлинно церковное, то, которое содержит Православная Церковь как своё учение. Апостол Павел обращается ко всем христианам как к святым. Непременной принадлежностью всякого христианина должно быть преображение его существования, в горниле покаяния, благодатью Святого Духа, из греховного в праведное. Христианин взращивает в себе эту благодать посредством исполнения заповедей Христовых, ведя нравственную и духовную жизнь, и постепенно, возрастая в познании Бога (Кол. 1, 10), приходит в меру мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4, 13). Святость свидетельствуется плодами Духа – это любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22-23).

Очень важно здесь то, что святость, являясь, с одной стороны, заданием и идеалом для христианина, с другой – составляет сиюминутную норму его практической жизни. Если у христианина нет, хотя бы в начатках, тех плодов Духа, о которых говорит апостол Павел, если он живым чувством не ощущает своего приобщения Христу, не знает связи этого приобщения с нравственно-духовным его состоянием, то говорить о таком человеке как о христианине нельзя. Отсюда следует то, что святость должна явным образом наличествовать в христианской повседневности. Христианство безусловно эсхатологично: «да приидет Христос и прейдёт мир сей!» – лозунг первых христиан. Церковь как Царство Божие, пришедшее в силе, властно изымает нас из-под детерминизма стихий падшего мира сего. Но эта эсхатологичность – внутренняя, нравственная, духовная, иначе надлежало бы вам выйти из мира сего (1 Кор. 5, 10). Каждый оставайся в том звании, в котором призван (1 Кор. 7, 20). В презрении к миру сему, как колесо Амвросия Оптинского (он советовал жить так, как колесо одной лишь точкой касается земли, а все остальные – в движении вперёд, к небу), – но мы должны жить в этой жизни, и внести наше христианство в посюстороннюю повседневность. Здесь всё дело в степени, мере святости, но не в наличии или отсутствии её как таковой. Итак, святость как норма для всякого христианина, как повседневность, и причём отнюдь не скрытая, а всеми видимая – так да светит свет ваш перед людьми (Мф. 5, 6) – вот тот исконный смысл, который вкладывается Евангелием и Церковью в это понятие.

Этот исконный смысл со временем затемнился другим пониманием святости, заполнившим собою всю церковную идеологию и практику и проникшим даже и в «официальную» церковную дидактику. Отмечу попутно, что это внесло свой весомый вклад в трагический разрыв между учением Церкви и её реальной жизнью – то, что прот. Александр Шмеман называл «номинализмом». Евангельское понятие святости как божественного задания, но одновременно и повседневного достояния всякого христианина, подменилось неким «общерелигиозным», а по сути – языческим восприятием святости как особости, «выделенности», сакральности, чудесности, эффектности в сочетании с неким сверхъестественным «могуществом» и властью над обычными людьми: врачеванием, прозорливостью и т.п. Изменились и критерии святости: вместо внутренней личностной ответственности перед Богом и людьми определяющими стали народное почитание (и тут нужно напомнить, что народ, в том числе и церковный, очень даже почитает тов. Сталина. Можно вспомнить изгрызенные брёвна избы преп. Александра Свирского, помогающие от зубной боли), чудотворения (которых хоть отбавляй во всех религиях), нетленные мощи (на чём сыграли большевики в своё время, «разоблачая» святость по этому критерию) и прочие вещи совершенно внешние, и даже, в принципе, могущие не иметь ко Христу, Его Евангелию и Его Церкви никакого отношения. Евангельское понимание святости предполагает, что христианин постепенно, взращивая в себе Духа Святого непрестанным, повседневным нравственно-духовным подвигом, заменяет в себе, если можно так выразиться, «падшесть» на «небесность». Псевдоцерковное понимание святости менее всего чувствительно к нравственности и подлинной христианской духовности. Поэтому у нас почитаются внешние эффектные вещи, вроде тысящедневного камня преп. Серафима Саровского, почитается блаж. Матрона, о нравственной духовной жизни которой трудно составить какое-то представление, но не почитаются новомученики, явившие именно нравственный христианский подвиг.

Переходя к статье С.Н.Булгакова, хочу здесь обратить внимание вот на что. Евангельская святость требует – воспользуюсь словами Булгакова – «ровности течения, "мерности"» жизни: та самая повседневность, о которой я говорил. Это повседневное подвижничество противоположно «героизму», для которого, опять цитирую, «характерны вспышки, искание великих деяний». Но наше, второе, подменённое понятие святости требует именно героизма, и именно в том самом интеллигентском понимании этого термина, какое блестяще разобрал Булгаков в своей статье. Церковная дидактика настраивает нас именно на героизм. В самом деле, что для нас выставляется примером святости, образом её достижения? Упоминаемые уже мною тысяча дней стояния на камне. Чрезъестественные упражнения в неядении, неспании, немытии и тому подобное. Странное обращение с ближними, что можно увидеть, например, в житии некоего афонского подвижника XIX века (Хаджи-Георгия): он готовил своих учеников к скорейшей отправке в мир иной посредством сажания их в бочку, минимального вкушения пищи и проч., так что телесные их силы скоро истощались, и они благополучно переходили, по мнению их старца, в Царство Небесное. Да и наша церковная сегодняшняя жизнь лишена той необходимой для стяжания святости ровности, неразвлекаемости и сосредоточенности. То у нас строгости первой седмицы, то «разрешение на вся» на Светлой... Ярчайший пример – дисциплина подготовки к Причастию: участие в необходимейшем, повседневном в лучшем значении этого слова действии Церкви превращается в своеобразный спорт с усиленной подготовкой и «отдохновением» после самого события... Так что наша святость превратилась в героизм для отдельных христиан (отнюдь не для всех) и в странное, ложное положение большинства, кающегося в том, что оно к такому героизму не способно. То, что Бог в Своём слове такового героизма от нас не требует (см. Примечание), для нас не имеет ровно никакого значения, потому что эти требования (так исторически сложилось) выдвигаются нам от лица Церкви, причём таким образом, что не принять их – значит согрешить против Церкви.

Скажу ещё, что отмеченная мною подмена, как мне представляется, – глубинная вещь, дающая проекцию на многие сферы жизни. Почему такая подмена произошла? Потому что человеку непросто жить внутренней, никому не видной (евангельское «втайне», Мф., гл. 6) жизнью, и очень тяжело брать на себя личную ответственность за себя. И здесь очень «кстати» оказывается наша «героическая» святость: место личной ответственности заменяет некое стороннее, подобное просмотру кинофильма, созерцание чего-то особого; а при этом чувствуется и своя принадлежность к этому самому «особому» в силу корпоративной принадлежности. Не здесь ли основа нашей массовой культуры с её «вип»-фигурами, актёрами – учителями жизни и так далее? Впрочем, это отдельная тема.

* * *

Теперь несколько слов о самой статье С.Н.Булгакова. В ней блестяще описан ровно тот самый конфликт между героизмом и подвижничеством, о котором я только что говорил. Многие вещи в статье актуальны до сего дня. Но мне бы не хотелось расточать статье заслуженные похвалы, а отметить две вещи в развитие сказанного Сергеем Николаевичем с позиции прошедших ста лет.

Первое. Сама статья представляет собою очевидный упрёк интеллигенции: будучи во многом одушевлена идеями в основе своей исконно христианскими, православными, она «не увидела Церкви». Я бы хотел остановиться на этом очень важном моменте. Наше общее, православных, мнение таково: если кто-то что-то не увидел в Церкви, то вина за это целиком и полностью ложится на неувидевшего. Но, может быть, стоит задать простой вопрос: не бывает ли так, что в Церкви не видят что-либо именно потому, что того, что надо видеть, не существует в реальности? Ведь подлинное понятие о святости находится в парадигме библейского мировосприятия, а именно: если что-то называется, именуется, то оно и есть, существует, его можно видеть и осязать (1 Ин. 1, 1). Покажи свою веру от дел своих (Иак. 2, 18) – вот квинтэссенция библейского мировосприятия. От догмата Боговоплощения до догмата иконопочитания Церковь отстаивала именно эту мысль – реальное вхождение Бога в нашу жизнь, реальное изменение человеческой жизни в результате этого. Благодаря этому Церковь создала величайшую культуру. Но со временем в Церкви, обогащённой эллинскою мыслью, в качестве некоей «издержки эллинизма» воцарилось иное мироощущение: всё переносится в невидимую область. Церковь свята – но где-то там, в метафизическом пространстве, или в будущем; а здесь и сейчас христиане такие же, как и все, а то и ещё хуже в плане нравственном.

Ещё раз возвращаюсь к тому, что именно этот номинализм, на мой взгляд, представляет собою самое трагическое явление в православии, в том числе и современном Булгакову. Булгаков предлагает интеллигенции заменить её абстрактный героизм на церковное подвижничество. Но в реальности подлинное христианское подвижничество отодвинулось в сферу идей, а на практике Церковь предлагала ровно тот же героизм, только в другой упаковке. Героизм бессмысленных социальных действий противопоставлялся героизму тысячедневного стояния на камне или паломничества в дальний монастырь с целью отгрызть кусочек избы; всё это неразрывно сочеталось с очевидной встроенностью Церкви в государственную машину. Почему интеллигенция «не увидела» Церкви? Я думаю, что как раз увидела, и, увидев, не захотела менять шило на мыло, героизм реальный (по её представлению) на номинальный. И в этом есть правда жизни, из которой мы, люди церковные, на мой взгляд, не сделали совершенно никаких покаянных выводов.

Второе. Жизнь с жестокостью разбила прекраснодушные представления Сергея Николаевича о русском народе. Булгаков приводит в примечаниях к статье две цитаты – из Достоевского и Белинского. «Пусть в нашем народе зверство и грех, но вот что в нем есть неоспоримо: это именно то, что он в своем целом, по крайней мере, никогда не принимает и не захочет принять своего греха за правду... Грех есть дело преходящее, а Христос вечное. Народ грешит и пакостится ежедневно, но в лучшие минуты, в Христовы минуты, он никогда в правде не ошибается. То именно и важно, во что народ верит, как в свою правду, в чем ее полагает, как ее представляет себе, что ставит своим лучшим желанием, что возлюбил, чего просит у Бога, о чем молитвенно плачет. А идеал народа - Христос. А с Христом, конечно, и просвещение, и в высшие, роковые минуты свои народ наш всегда решает и решал всякое общее и народное дело свое всегда по-христиански» (Ф.М.Достоевский, полн. собр. соч., изд. 6, т. XXI, 441). (Какой типичнейший образец того номинализма, того раздвоения, о котором я говорил! Народ ежедневно пакостится и грешит, но он христианский. Не это ли имел в виду прот. Александр Шмеман, говоря о «шизофрении в православии»? – И.П.) Интересно с этим пониманием души народной, которое Достоевский разделяет с крупнейшими русскими художниками и мыслителями, сопоставить интеллигентское воззрение, выраженное в… письме Белинского: «Приглядитесь попристальнее и вы увидите, что это по натуре глубоко-атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности (sic)...» (Письмо к Гоголю, стр. 14). Симпатии автора всецело на стороне Достоевского. Но прав оказался, увы, именно Белинский …

А из всего этого я делаю не очень утешительный вывод: рассуждения Булгакова, ещё раз повторю, во многом правильные, блестящие, актуальные до сего дня (прекрасно он рассуждает о Западе), основывались на номиналистических, не реалистических посылках: 1) Церковь может предложить интеллигенции нечто иное, чем её абстрактный героизм – не в недрах учения, а на практике; и 2) народ русский – Богоносец, и между им и интеллигенцией – глубочайшая пропасть, пролегающая именно в области веры. История показала, что интеллигенция и народ по сути одно; что народ совершенно не собирался отстаивать ценности православной веры и Церкви, когда на неё начались гонения, и что, наконец, у Церкви не оказалось потенциала осмыслить эту трагедию церковно. Впрочем, не оставляю надежды, что таковое осмысление всё же осуществится, чему залог – и наше сегодняшнее общение.

* * *

Ну и теперь краткие ответы на вопросы, поставленные перед участниками нашего Круглого стола.

1. Какие метаморфозы претерпели в ХХ веке описанные о. Сергием традиции героизма и подвижничества? Значимы ли они для интеллигенции, приходящей сегодня в Церковь?

Со стороны Церкви никаких изменений не произошло, наоборот, номинализм её только усилился. Понятие о подвиге добром (2 Тим. 4, 7) повседневного духовно-нравственного течения христианской жизни очень слабо, вместо него – героический подвиг аскетики и охранения устоев Православия от модернизма и Америки с Западом. О правильной катехизации, объяснении основ духовной жизни, о подчёркивании значения христианской нравственности пастыри нынешней Церкви пекутся, к сожалению, менее всего. Что же касается героизма интеллигенции – то уже нет той интеллигенции, о которой писал Булгаков; она была уничтожена вся, под корень; поэтому сравнения с интеллигенцией современной тут будут, на мой взгляд, некорректны.

2. Насколько воспринят современной Церковью опыт новомучеников? опыт массовых жертв? опыт людей, сохранявших внутреннюю свободу в ситуации несвободы внешней? Как можно стать достойными наследниками такого опыта?

Это очень тяжёлый вопрос. По моему сугубо личному ощущению, память новомучеников и жертв преступлений дьявольского советского режима просто предана. Россия живёт так, как будто их вовсе не было. Почитание новомучеников в Церкви очень поверхностно – ну сравним хотя бы с почитанием упоминаемой уже сегодня блаж. Матроны… На память невольно приходят евангельские слова: горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши: сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы (Лк. 11, 47-48). Начать становиться наследниками опыта новомучеников нужно с восстановления прав христианской нравственности в церковной жизни и с того, чтобы быть честными перед самими собою.

3. В каких святых нуждается наше время?

Наше время нуждается в нас, живущих, чтобы мы были христианами, чтобы не только умершие и прославленные по итогам кропотливой работы о. Георгия Митрофанова отцы и матери наши, но и мы сами являли образ подлинной христианской святости.

Благодарю за внимание.

Примечание См. у св. Тихона Задонского: «бывает, что люди за грех почитают то, в чём греха нет; напротив, за грех не вменяют того, в чём великий грех есть: добродетель называют пороком, порок добродетелью. Отсюду многие поставляют за грех касаться некоторых снедей, чего Бог не запретил; но поядают домы вдовиц, сирот и прочих беззаступных людей, что Бог с угрожением временныя и вечныя казни запретил». Соч., т. 2, стр. 10. М., 1889.

(Post a new comment)

krolechka 2009-03-24 04:52 pm (local) (link)

Отче, толковая статья, указала и мне лично на мои ошибки. Спасибо! Вопрос возник, немного не по основной теме (по первичной-то как раз все ясно, бери и делай). Как Вы перечислили, основания для прославления сейчас: народное почитание, чудотворения, нетленные мощи. Какие, по-Вашему, они должны быть? ведь человек прославляется, которого лично уже никто не знает, как же иначе можно увидеть/попытаться оценить его морально-духовную жизнь? (Reply to this) (Thread)

	igpetr 2009-03-25 10:48 am (local) (link)
	Это лучше всего выяснять в Комиссии по канонизации святых - у них есть свои критерии. (Reply to this) (Parent)

	sagraedo 2009-03-24 04:57 pm (local) (link)
	Спасибо. Очень интересно. (Reply to this)

	sharakov 2009-03-24 08:10 pm (local) (link)
	По логике доклада Сахаров и Лихачев - святые. Если с первым еще могут возникнуть проблемы, то второго можно канонизировать... если о. Георгий Митрофанов не будет против. (Reply to this) (Thread)

	igpetr 2009-03-25 10:46 am (local) (link)
	Аргументируйте. Не вижу логики. (Reply to this) (Parent)(Thread)

sharakov 2009-03-25 12:13 pm (local) (link)

Логика прямая: Вы рассекаете понимание святости на две части, выделяя нравственное (этика) в качестве критерия истины и противопоставлля ему "чудеса" язычества. В Православии святость, по слову Св. Иринея Лионского, это преображение не только нравственной, а всей духовно-телесной природы человека. Как гооврит св. Григорий Богослов, "очистим всякий член, братья, освятим всякое чувство". Поэтому в житиях такое место уделяется чудесам, которые суть свидетельство освящения, преображения в образ святости. Конечно, искушение язычеством имеет место быть. Но говорить о "типах", рассекая телесное-чудесное и нравственное-ответственность, значит вводить протестантское погнимание духовного совершенства. Если критерий истины - это отвественность перед Богом и собой, то чем плох Лихачев? А разве о. Александр Мень не был таким отвественным человеком? И вот еще момент: что значит смещение критериев святости? Вы хотите сказать, что некоторые святые, они того...не совсем святые? (Reply to this) (Parent)(Thread)

igpetr 2009-03-25 05:44 pm (local) (link)

Когда я рассуждаю об одной из сторон святости и выделяю её, то из этого вовсе не следует отрицание других сторон вопроса. Я совсем не отрицаю "чудесный" аспект святости; тем более не отрицаю, а наоборот, имею в виду аспект преображения. Я лишь подчёркиваю, что без реализации и воплощения нравственно-этической стороны Евангелия чудеса сами по себе не являются критерием святости. Протестантское понимание духовного совершенства учитывать (не принимать и разделять всецело, а вот именно иметь в виду) считаю далеко не лишним - ведь протестантизм (а под ним я имею в виду не современные пляски под гитару, а традиционное лютеранство прежде всего) - это исторически выявившаяся часть всемирного опыта христианской жизни. Лихачёв "плох" непонятной своей церковностью. О. Александр Мень был безусловно ответственным православным христианином и замечательным пастырем Христовой Церкви. Насчёт "несвятости" некоторых святых: такая постановка вопроса для меня невозможна. Но могу сказать, что некоторые канонизированные святые не являются для меня лично тем образцом, на который мне бы хотелось равняться. Подчёркиваю, что это вовсе не является отрицанием их святости, будучи не более чем личным восприятием. (Reply to this) (Parent)(Thread)

sharakov 2009-03-30 11:45 pm (local) (link)

Прошу прощения за моветон длительного молчания. Конечно, речь надо вести о серьезном протестантизме, который я и имею в виду. Если вне культурного и религиозного контекста, то прямой логики нет, так же, как "изгрызанные бревна" логически не подразумевают язычества. Тезис о чудесах без "нравственно-этической стороны Евангелия" вне всякого контекста звучит убедительно. И если учесть, что проявления православного магизма имеют место быть, то, вроде бы, и спорить не с чем. Но в культурном и религиозном контексте православной традиции этот тезис звучит сомнительно. 1. Есть такое понятие "предпонимание" - это когда предполагается, что "чистого" сознания на практике не существует, что всякий смотрит на мир из окна своего религиозного и культурного опыта. Есть протестантское предпонимание, согласно которому из христианства чудесное вытесняется в сторону моралите. И хотели Вы или нет, но "нравственно-этическое" описывается Вами через чудесное, пусть и не должное, как свое иное. Антитеза-то налицо. Вы рефлектировали в себе момент: почему Вы именно так расставляете акценты? А почему, скажем, ни святитель Игнатий Брянчанинов, ни о. Иоанн Крестьянкин, ни о. Тихон Шевкунов ТАК акценты не расставляют? Итак, ваш ход мысли повторяет ход мысли в пртестантизме. Это не делает автоматически Ваши размышления протестантскми, но... 2. В православной традиции и моралите и чудесное суть знаки божественного присутствия. И кто и через что приходит к Богу - вопрос многоуровневый, не терпящий простого подхода. Одного слепого Христос исцеляет словом, а другому творит брение. То есть, уровень чудесного может быть различным. Можно и бревна погрызть. Что делать если человек верит в преображение всей твари? 3. Чудесное в отрыве от моралите? Так ведь и нравственно-этическая сторона присуствует не только в Евангелии, но и в других религиях. Не нравственно-моральная сторона составляет суть христианства, а то, что Слово плоть бысть. Отрыв моральной стороны от Чуда Христа - такая же опасность,причем имеющая культурно-историческое выражение в виде целой конфессии. 4. Педалирование моралите приводит к совсем уже сомнительному тезису об исключительной постепенности, повседневности христианского пути. А как же быть с первым обитателем Царства Небесного - Разбойником, что "справа был от Христа"? Мгновение и - "сегодня же будешь в Царствии Небесном". Это не исключает ежедневного труда над собой. Но, надо отдавать себе отчет, что, в православном понимании, всякая аскеза - это средство, а не цель. Что аскеза ничего не гарантирует. Что христианин не взращивает "в себе Духа Святого непрестанным, повседневным нравственно-духовным подвигом" с гарантией Царства Небесного. Главное - любовь к Богу, а уж каким путями-терниями, в каком обличии - судить подчас сложно. Что такое, скажем, подвиг юродства? О какой нравственности бл. Ксении можно говорить? А что такое "работник 11 часа"? Это ведь тот же разбойник. Вспомните, как негодует брат блудного сына на отца, за то, что Тот облагодетельствовал того, кто не нес знамя. (Reply to this) (Parent)(Thread)

igpetr 2009-03-31 11:41 am (local) (link)

Дорогой Сергей. Немного личного - о рефлексии момента, "почему я именно так расставляю акценты". Я живу в монастыре уже скоро 20 лет. Святоотеческое учение я не только прочёл, но и старался жить по нему. О мере и искренности моих трудов судить Богу; а я и по своему опыту, и по уже шестнадцатилетнему опыту пастырства пришёл к выводу, что для современного человека оно (святоотеческое учение) "не срабатывает". Пришлось искать ответ на вопрос - почему? Разумеется, всё это очень субъективно; но на данный момент мне кажется, что - из-за весьма значительной "разбалансировки" между духовностью, нравственностью, аскетикой и идеологией. Сегодня на первом месте у большинства идеология, затем аскетика. Для евангельской нравственности места почти не остаётся. О настоящей же духовности в такой ситуации и речи быть не может, и она подменяется невесть чем. Пытаясь указать на значение христианской нравственности, я не отвергаю прочих сторон православной жизни; но в силу того, что у наших людей весьма полярное мышление, и также из-за того, что мне, конечно, приходится педалировать эту тему, такое впечатление может создасться. Моё "предпонимание" - это (уж простите за некий пафос) предпонимание опыта монашеской жизни, которую мне дал Бог проводить не только в условиях общежительного монастыря, но и в скитских и даже отшельнических. "Предпонимание" большинства моих оппонентов - это идеологические размышления, опытом не подкреплённые. Я не в укор Вам или кому-нибудь это говорю; но мы рассуждаем из разных весовых категорий. Поживите пару десятков лет в монастыре, да в лесу посидите годик в одиночестве, да поисповедуйте людей немало лет - и придите, сравним наши взгляды. А так я всё это не весьма серьёзно воспринимаю. Простите за откровенность и некоторый акцент на моей скромной персоне. Во многом я с Вами согласен. В православном понимании, всякая аскеза - это средство, а не цель. Что аскеза ничего не гарантирует. Что христианин не взращивает "в себе Духа Святого непрестанным, повседневным нравственно-духовным подвигом" с гарантией Царства Небесного. Главное - любовь к Богу, а уж каким путями-терниями, в каком обличии - судить подчас сложно. Христианская жизнь без непрестанного повседневного нравственно-духовного подвига невозможна, и Дух именно в такой "среде" взращивается - но, действительно, гарантий и схем тут никаких нет, Он может и по-иному захотеть взращиваться. Но - в отдельных, уникальных случаях. Моя же пастырская обязанность (об этом, кстати, преп. Исаак Сирин говорил, а вслед за ним и святитель Игнатий) - указывать на "общий путь". Что я и делаю по мере своего понимания. (Reply to this) (Parent)(Thread)

sharakov 2009-04-03 09:04 pm (local) (link)

О. Петр, спасибо за подробный и откровенный ответ. Который поставил меня в тупик. Не имею монашеского опыта. Даже суточного. В то же время предложенный Вами уровень обсуждения предполагает "опыт на опыт". Пользоваться, в полемических целях, опытом других, опытом наших современников-монахов не считаю правильным и честным. Обозначу только вопросы по первому абзацу: 1. Правильно ли я понял, что проблемы жизнеспособности "святоотеческого учения" находятся не в плоскости пастыря, а в плоскости пасомых: Отцы не "идут", потому что у народа в голове "идеология"? Следовательно: надо корректировать "сдвиг". 2. Этот вопрос вытекает из первого. Вы не думали вот о чем (говорю это безотносительно к Вашему творчеству и к моей полемической заостренности к нему): Вы как пастырь с серьезным монашеским опытом, несете в себе святоотеческое учение? И что такое - нести в современности "святоотеческое учение"? (Reply to this) (Parent)(Thread)

Ответ часть I igpetr 2009-04-04 12:16 pm (local) (link)

1. Нет, по-моему не так. Тут всё дело в том, что святоотеческое учение – это, строго говоря, не учение, а практика, образ жизни. То, что мы имеем как «учение», есть фиксация опыта духовной жизни, который, собственно, и есть Священное Предание. А предание потому и есть предание, что оно опытом передаётся. Святоотеческие книги можно уподобить нотной записи. Сами по себе ноты – только полдела; нужно эти ноты ещё и сыграть на соответствующем музыкальном инструменте (если продолжать эту аналогию, то тут будет и неизбежная разность интерпретаций, и разность инструментария, но это отдельная тема). В Церкви же устроено всё так, что опыт передаётся от пастырей к «овцам», и Евангелие говорит об ответственности тех, кому «больше дано». «Идеология» в головы к «овцам» попадает именно потому, что пастыри, совершенно справедливо указывая на значение святоотеческого наследия, имеют малый опыт реальной жизни по нему. Получается «словесная оболочка», которая не выдерживает проверки практикой и потому становится идеологией. Но я бы не стал тут кого-то «винить», потому что ведь и сами пастыри выходят из состава «народа церковного», так что тут некий замкнутый круг получается. (Reply to this) (Parent)

Ответ часть II igpetr 2009-04-04 12:21 pm (local) (link)

2. Насчёт того, «несу ли я святоотеческое учение» - думаю, что мои оппоненты скажут, конечно, резкое «нет», а я люблю Святых Отцов и довольно много их читаю, и они для меня значат очень много. Судить же о том, что я «несу», наверное, всё же не мне. А по существу: что значит «святоотеческое учение» - я уже сказал: это практика. И вот смотрите. Святитель Алексий говорит преп. Сергию Радонежскому: будешь епископом. Преп. Сергий: нет, не буду. И стоял на своём чуть ли не до разрыва отношений. Вот что-то ему не понравилось в его монастыре – взял и ушёл: игумен, братию бросил, ушёл. Вот преп. Серафим Саровский. Настоятель ему: не принимай народ в монастыре – соблазн братии от многочисленных особ женскаго полу. Нет, принимает, так что настоятель выселил преподобного в «среднюю пустыньку». Вот святитель Игнатий: пишет в своих книжках одно, а сам принуждён жить по-другому, будучи настоятелем придворного монастыря. (И, кстати, вот его верный последователь игум. Сергий Рыбко: писал святитель Игнатий – нельзя монаху общаться с женщинами; а он устроил женскую общину, обслуживающую его и его храмы – говорю это как факт, безо всякого укора). Вот из современности пример – о. Серафим Роуз: как он отстаивал свою монашескую свободу! Что мы видим из этих, и иных бесчисленных примеров? Что святые Отцы на первое место ставили свою христианскую свободу, и тщательно берегли её, даже когда это входило в конфликт не только с окружающим миром, но и с их церковным окружением и даже начальством. Далее – они полностью брали на себя лично ответственность за свою жизнь. Вот с этих двух вещей начинается «жизнь по святым отцам». А дальше – у всех по-разному, как это мы и видим и в жизнеописаниях, и в самой жизни. А ещё дальше – на склоне лет святые отцы обобщали свой опыт; и тут нужно быть уже весьма рассудительным, потому что тут в их творения естественным порядком входила дидактика и некая схематизация. Для имеющих опыт это неопасно; а для неимеющих – тут и происходит та самая «идеологизация». Да и сами святые отцы тоже ведь люди, не лишённые своих немощей. Вот очень характерный пример – преп. Паисий Величковский. В юности ушёл из монастыря, настоятель которого отругал его за плохо приготовленный суп. Ходил из монастыря в монастырь, ища духовно опытных людей. Никакого «смирения» (на «идеологически-схематическом» языке). Полная свобода. А в старости, будучи настоятелем Нямецкой Лавры, увидел, что послушник идёт по монастырю, размахивая руками. Вызвал его и его духовника, строго наказал. Видите, какие полюса! Вот ещё пример – о. Герман Подмошенский. Начало его жизни, вместе с о. Серафимом и то, что сейчас – две большие разницы И ещё про современность. Христианская свобода, личная ответственность за свою жизнь (то, как я сказал, с чего начинается «святоотечество»), плюс честность перед самим собою и Богом, плюс внимание к «Божественной педагогике», плюс ещё много чего дают христианину возможность адекватно реагировать на ситуацию. Не по книгам, а вот именно Духом. Так было у Отцов. Это же возможно и сейчас – но у нас не этому дают ходу: Дух забивается идеологией. Пример – вот реакция на ИНН о. Иоанна Крестьянкина – и огромного количества прихожан нашей Церкви. О.Иоанн оценил это искушение адекватно – и получилось по-евангельски, и по-святоотечески. А многие ИННисты не могут этого сделать, потому что находятся в плену схем, идеологем и цитат из текстов. Спасибо Вам за очень интересные вопросы! (Reply to this) (Parent)(Thread)

Re: Ответ часть II sharakov 2009-04-06 08:14 pm (local) (link)

Благодарю, о. Петр. Я почему спросил про "святоотеческое учение" - Вы сказали что оно сегодня не работает. Согласен с Вами, правильно говорить о святоотеческом опыте и опытной преемственности - Предании. Потому и взял выражение в кавычки, как принадлежащее Вам. И здесь у меня возникают еще вопросы: 1. Так КАК понимать, что святоотеческое сегодня не работает? Какое значение Вы вкладываете в выражение, когда так утверждаете? Ведь если это опыт и опыт для современности актуальный, по Вашему же утверждению - как опыт "христианской свободы" и "отвественности" - то что значит "не работает"? Не работает, потому что он востребован не в своем главном? Если можно, уточните Вашу мысль. 2. Согласен, что отсутствие опыта порождает слишком человеческое. Но у меня есть сомнения по поводу предложенного Вами выхода из духовной современной ситуации (если встать на Вашу точку зрения). Ведь разве можно христианскую свободу законодательствовать? Разве достаточно сказать человеку: главное - христианская свобода и отвественность? И разве это не будет замещением одного "номинализма" другим? Более того, если "схоластическая", "схематическая", уставная, если хотите, часть всегда под руками, всегда дана, то свобода и отвественность руками не ухватишь, так как это то, что ЕСТЬ, либо НЕТ. Это то, что задано. И разве не будет более правильным и соотвествующим природе выещей, не имея опытной части в Предания, обращать внимание паствы на то, что под руками? Вопрос Порфирия Петровича Раскольникову: А что будет, если не сверхчеловек возомнит себя Наполеоном, - думаю, в данном случае как нельзя более актуален. 3. Этот вопрос вытекает из предыдущего и уточняет его. Правильно ли говорить, что христианская жизнь НАЧИНАЕТСЯ со свободы и отвественности? Вы приводите хорошие примеры, которые, на мой взгляд, говорят о том, что святые поступали ТАК, потому что ВЕДАЛИ, стояли там, где мы не стояли. Ведь и Христос изгал торгующих из храма. Эти поступки не поддаются логике, потому что исходят из самостояния свободы. И как же можно с ЭТОГО начинать, если те, к кому Вы с проповедью обращаетесь, ТАМ не стояли? Да, Вы читаете и любите Отцов (и у меня нет оснований Вам не доверять), но не случается ли так, что христианская свобода прочитывается слушающими номинально: как свобода от уставов, Отцов и т. д? Буквально на днях встретился с добрым знакомым, у которого глаза, при упоминании Вашего имени, светлеют. Опираясь на ВАс, в частности (не только на Вас), он проповедует "христианскую свободу" и христианскую любовь. Но малого - того же поста - держаться не собирается. И на практике получается тот же "номинализм": о любви только и разговоров, а как гулял по страстям, так и гуляет. Совсем как "номиналисты" с другой стороны. А тогда - какая разница? (Reply to this) (Parent)(Thread)

	igpetr 2009-04-07 03:02 pm (local) (link)
	Ответы внизу, а то "вбок" уйдём. (Reply to this) (Parent)(Thread)

sharakov 2009-04-11 09:45 pm (local) (link)

1 часть В последних репликах Вы вышли на конкретные жизненные ситуации, так что Ваша точка зрения обросла плотью и получила законченность. В соответствии с этим и моя реплика будет содержать обобщающие моменты. Вначале изложу Вашу позицию, чтобы предмет обсуждения не был в ходе дискуссии утрачен. Говоря о том, что «святоотеческое учение-опыт» не работает, Вы имеете в виду аскетический опыт Отцов. И приводите примеры неудачной борьбы «по Отцам» со страстями блуда и винопития. В качестве альтернативного способа борьбы указываете на современные формы врачевания поименованных страстей. Насколько я понял, Вы не призываете заменить святоотеческий опыт альтернативным вовсе, но полагаете, что в иных случаях можно пользоваться теми формами, что сегодня помогают. Отсутствие духовников с опытом Вы предлагаете восполнить созданием общей методологии пастырской педагогики. «Евангельские свобода и ответственность» должны служить регулятивными принципами как в жизни христианина, так и в практике пастыря. Отвечаю на Ваш тезис: аскетически-нравственный опыт сегодня зачастую не работает. Не соглашусь как в принципиальном, так и в практическом плане. В практическом отношении достаточно будет указать на пастырскую практику наших современников, в частности, если уж Вы упомянули о. Иоанна Крестьянкина. В принципиальном плане Ваши примеры с блудной страстью и страстью винопития, с точки зрения православной аскетики, представляются сомнительными. И вот почему. (Reply to this) (Parent)

	danaiaa 2009-03-25 05:46 pm (local) (link)
	Спасибо огромное за статью. Подскажите, с чего начать знакомиться с новомучениками, какие книги посоветуете? (Reply to this) (Thread)

	igpetr 2009-03-25 05:47 pm (local) (link)
	О.Дамаскина Орловского целая серия жизнеописаний новомучеников. (Reply to this) (Parent)

	новомученики odnoclassnitsa 2009-03-31 02:20 pm (local) (link)
	Я нашла сайт игумена Дамаскина (Орловского). Там есть жития и творения новомучеников: http://www.fond.ru/book/book1.htm (Reply to this) (Parent)

	odnoclassnitsa 2009-03-26 03:01 pm (local) (link)
	Спасибо, батюшка! Только как нам сделать нашу личную церковную жизнь ровнее, чтобы не было так, как Вы сказали: строгий пост - потом расслабление. Что Вы посоветуете? И еще, как часто, по-Вашему, надо причащаться в современной церковной жизни? (Reply to this) (Thread)

	igpetr 2009-03-26 05:08 pm (local) (link)
	Ой... вы уж меня увольте от конкретных советов, пожалуйста. Всякий поступай по удостоверению своего ума (Рим. 14, 5) (Reply to this) (Parent)

	summerjune 2009-03-27 03:56 pm (local) (link)
	Спасибо, отец Петр, за эту статью. Отдельное спасибо - за точные формулировки, в которых вы описываете проблемы в нашей Церкви. Как выясняется, действительно самая трудная штука "сиюминутная норма ... практической жизни" (Reply to this)

sarra_milk 2009-03-29 10:03 pm (local) (link)

Здравствуйте. Я с недавних пор читаю вас, и радуюсь. Уважаемый Пётр мне кажется, что по нынешним временам подлинным героизмом в православной церкви (среди священства конечно) является наличие собственного мнения. Положение больше похоже на "колдовство". (Я не боюсь потому-что Бога знаю) Вот сами посудите и ответьте почему?, когда я достаю свою Библию на богослужении, то реакция такая, как будто я вынул гранату. Я ловлю на себе такие нездоровые взгляды, как будто в моих руках змея, а не слово записанное Живого Бога. Жалко народ который в 90 процентах поклоняется не Евангелию, а тысячедневному стоятелю на камне, как Богу, хотя богословие этого стоятеля вовсе не православное! И вот куда прикажете деваться крестьянину? Уважаемый Пётр, мужайтесь, мы на вас надеемся. Аминь (Reply to this)

	sergeylarin 2009-04-02 04:59 pm (local) (link)
	Св.блаж.Матрона Московская и была новомученицей.А многочисленные чудеса от камня прп.Серафима не видны только слепому. (Reply to this)

Ответ часть I igpetr 2009-04-07 03:01 pm (local) (link)

1. Предварительно оговорю: есть святоотеческое учение догматическое – и оно незыблемо, на нём, собственно, утверждается Православие. И я говорю не о нём, его я принимаю полностью и других так же учу. А есть святоотеческое учение нравственно-аскетическое, и разговор идёт только о нём. Что значить «не работает»? очень просто. У человека возникает проблема. Ему говорят (духовники, или сам он где-то вычитал у отцов): делай так и так (скажем: усиль пост, молитвенное правило и тому подобное) – и искушение пройдёт. Человек усердно это всё делает, а проблема не решается. Не сталкивались с такими случаями? а я вот постоянно на исповеди сталкиваюсь. Вот пример, очень распространённый на сегодня: человек зависим от порнографии. Уж он и кается, и молится, и постится, и епитимии добросовестно исполняет, и, по Отцам, отсекает от себя всё, что можно – время от времени «пробивает» его всё равно… И происходят удивительные вещи: человек идёт к психотерапевту (верующему, христианину, в Москве насколько человек таких есть, например, Василюк Ф.Е. и др.) – и его проблема начинает разматываться, он получает в руки какие-то инструменты владеть собою – то, что он не получил от духовников, от Церкви и от Святых Отцов. Или, скажем, алкоголизм. Вот на моих глазах – священник: уж он и с плачем кается, и причащается со слезами и благоговением и горячей молитвой к Богу – исцелить его… вечером того же дня на виду всего монастыря валяется пьяный у ворот, так что его отволакивают с глаз долой, чтобы не смущал благочестивых прихожанок. А пошёл на группы Анонимных Алкоголиков, которые с бесноватым упорством шельмует Русская Линия – и стал справляться с алкоголизмом; и его православная вера отнюдь не умалилась от этого, а благодаренье Богу только возросло. И т.д. Святоотеческое здесь было бы выражено так, как мне как-то раз сказал упомянутый мною Василюк: «изымать отношения с Богом из-под всякой рутины». То есть – искать главного: чтобы Бог показал Свою волю – как конкретному человеку (не всему человечеству) выйти из своей (конкретной, а не общей и схематично понятой) проблемы. Я соглашусь с Вами: действительно, «главное» не востребовано – да, именно свобода и ответственность. (Reply to this)

Ответ часть II igpetr 2009-04-07 03:01 pm (local) (link)

2. Да, христианская жизнь именно и начинается со свободы и ответственности. Если христианин с самого начала не чувствует, как Вы пишете, «где он стоит» - то он не христианин. Но тут должен действовать фактор, которого мы, к сожалению, начисто лишены – а именно пастырская педагогика. Вспомните, что писал свят. Феофан Затворник: сначала, после Крещения или после сознательного первого покаяния благодать даёт себя вкусить ощутительно – а следовательно христианин получает опыт свободы и ответственности, пробует жизненное христианство «на вкус». Затем благодать начинает учить человека, часто скрываясь от его чувств – и тут и нужен педагог, и ровно для этого в Церкви установлен чин пастырства: научить христианина, где благодать, где человеческое, где демоническое, научить его прилагать опыт Церкви и опыт Отцов к своей мере, к своей ситуации. Но разве у нас так происходит? У нас на самом деле нет именно методологии христианской педагогики. Хорошо, если найдётся опытный духовник; но это редкая частность, а общей методологии не существует. Есть только причитания: больше молись, больше постись, смиряйся и будешь совершенствоваться, а «тем совершеннее, чем грешнее видишь себя». Это всё слова. Как молиться, в какой мере поститься – никто этому не учит, ко всем прилагают общую схему, вот она и не работает. И человек не возрастает в благодати, а ходит по кругу. 3. Действительно, слово о свободе может быть понято неправильно (и я с большой печалью убеждаюсь, что так оно по большей части и происходит). Но вот о том и речь, что должна быть пастырская методология, где всё было бы сбалансировано. В отсутствии её, и на фоне общего нечувствия свободы мои слова, действительно, могут быть поняты радикально. Это проблема: с одной стороны, я считаю необходимым сразу задавать правильный вектор христианской жизни; с другой стороны, свобода-то понимается и раскрывается педагогическим взрослением христианина, а его-то и нет, и в этих условиях свобода полагается как «разрешение на вся»… А Вашему знакомому скажите, что для того, чтобы не поститься, нужно иметь очень уважительную причину. Пост – важнейшее как раз педагогическое средство. Как можно определить себе меру поста, если не поститься вообще? И с любовью то же самое – если не знать опыта борьбы со страстями, то можно страсть принять за любовь… Это педагогические азы. Но проблема в том, что они должны преподаваться людям у каждого аналоя, и каждому свои; а общими словами написать в статьях – это очень сложно, тут всегда будет риск неверного понимания. (Reply to this) (Thread)

Re: Ответ часть II sharakov 2009-04-11 09:47 pm (local) (link)

Часть 2 Вы говорите, что совет «молиться и поститься» не дал должного результата. Но здесь нарушены важные принципы аскетики. 1. страсть в православной аскетике определяется как ДЛИТЕЛЬНОЕ И СИЛЬНОЕ желание. Поэтому духовник должен был объяснить своему чаду, что отсечение страсти – длительный процесс, в ходе которого христианин на практике обогатиться важнейшими для себя знаниями: он познает силу страсти и свою немощь, невозможность без Бога победить страсти. Борьба со страстью дает живейший опыт потребности в Боге. 2. Отсечение страсти – не главная цель аскетики. Как говорит св. Григорий Богослов, требования аскетизма неразрывно связаны с обязанностью приобретения добродетели. Как это понимать? По слову Св. Григория Нисского, главным делателем христианского совершенствования служит благодать Св. Духа. И цель аскетизма – приспособить человека к восприятию божественной благодати. Интересно, какой эффект может дать психотерапия, если человек САМ, при помощи определенной методики отсекает свою страсть? Не познав своего бессилия, человек не познает и благодати. Ведь действия страстей СЛУЖАТ для спасения человека. Как Христос, словно на крючок, своей смертью уловил сатану. Также и человек с помощью Бога посредством борьбы со страстями уловляет спасение. Есть ли все это в психотерапии? А если нет, то разница далеко не в инструментарии. 3. И последнее по этому вопросу. Вы предложили «опытный» уровень полемики. В данном случае могу этот уровень поддержать, так как имею опыт борьбы с блудной страстью именно в описанной Вами форме. Коротко сказать, посредством борьбы с блудом явно обозначились более тонкие страсти, действия которых были сокрыты. Если хотите, опыт борьбы сделал меня более искусным. И благодать Божия стала более явной. И могу свидетельствовать: молитва ПОМОГАЕТ! Только молитва-вопль, из глубины сердца. Теперь, по прошествии двух лет, понимаю, что Господь попустил мне эту страсть, чтобы фарисей во мне окончательно не победил. И с ужасом думаю о том, чтобы я решал проблему с помощью психотерапевта. (Reply to this) (Parent)(Thread)

Re: Ответ часть II sharakov 2009-04-11 09:49 pm (local) (link)

Часть 3 И здесь мы выходим еще на одну, обозначенную Вами, проблему – проблему наставничества. Вижу в Вашей позиции последовательность: здесь Вы также предлагаете МЕТОД. Считаю, что это путь, чуждый православной традиции. Вы знаете, что метафизика метода была обоснована Декартом: только правильный метод дает положительный результат. Сам по себе постулат не противоречит природе вещей. Его ложность в его абсолютизации. Ведь что такое картезианство – это попытка определиться в безблагодатном мире. Декарт наукообразно выразил древнее магическое знание: что внизу, то и вверху, - на мир можно воздействовать операциональным путем. Так появляется учение о методе. Метод в его абсолютизации – это попытка заместить благодать. И на некотором уровне он работает. Но даже в науке великие открытия, а, если хотите, и всякая живая наука, жива откровениями. Знание – приходит. Поэтому только личный опыт борьбы со страстями и опыт познания благодати может быть актуален в Православии – так гласит традиция. Попытки решить вопрос операционально могут быть по факту. Но это не православная традиция, и в этом надо отдавать себе отчет. (Reply to this) (Parent)(Thread)

Re: Ответ часть II sharakov 2009-04-11 09:50 pm (local) (link)

Часть 4 Теперь о свободе и ответственности. Есть свобода, условно говоря, потенциальная – свобода образа Божьего. Ее опытным знанием, Вы правы, обладает всякий христианин. Это чувство свободы от природного, социального, идеологического и т. д. но это, так сказать, отрицательная свобода, свобода, проявляющая себя от противного. Это заданная свобода. А есть свобода актуальная – свобода благодати Св. Духа. Это свобода от страстей, свобода Христова, свобода как таковая. Это та свобода, о которой ап. Павел говорит: познайте истину, и она сделает вас свободными. Только надо понимать, что «знать» имеет не интеллектуальное значение, а онтологическое. Познать здесь – приобщиться, стать частью. Не случайно Вы говорите, что слово о свободе не все «понимают» адекватно. Потому и не «понимают», что интеллектуальным усилием вопрос не разрешим. На мой взгляд, Вы смешиваете две стороны свободы: потенциальную и актуальную. Примеры – со святыми – Вы приводите актуальной свободы, а выводы в практическом применении делаете относительно свободы потенциальной. А ведь шаги Вы предлагаете радикальные. Но – что позволено святому…. (Reply to this) (Parent)(Thread)

	Re: Ответ часть II sharakov 2009-04-11 09:56 pm (local) (link)
	И последнее. Не стал бы реагировать на укол РЛ, если бы на глаза не попала статья на этом ресурсе (не искал – видит Бог) как раз об АА, в которой представлен достаточно нейтральный взгляд на проблему. Так что не только «шельмованием» жив ресурс… http://www.rusk.ru/st.php?idar=113899#form (Reply to this) (Parent)(Thread)

Ответ часть I igpetr 2009-04-13 11:51 am (local) (link)

Дорогой Сергей! Ещё раз благодарю Вас за интересную дискуссию. Отвечаю по пунктам, но кратко из-за загруженности на Страстной. 1. С моим тезисом, что аскетически-нравственный опыт сегодня зачастую не работает, Вы не согласны как в принципиальном, так и в практическом плане. Что же! здесь нам остаётся только лишь зафиксировать разность позиций. В плане принципиальном: не человек для субботы, а суббота для человека. Не человек для аскетических принципов, а аскетика – в помощь человеку. Ваши рассуждения о том, что смысл аскетики не только в том, чтобы избавиться от страсти, но и в том, чтобы приобрести добродетель, совершенно правильны, но не лишены теоретического схематизма. Когда человек болеет и мучится от боли, задача врача и медицины – избавить его от его болезни; а здоровье придёт само. Аналогия, конечно, не вполне точна – духовное здоровье требует подвига; но отношение между аскетикой и положительным духовным подвигом вовсе не прямое. Эти вещи лежат всё же в разных плоскостях. Аскетика свойственна всем религиям; лучшая аскетика – йога; однако христианство уникально по своему именно положительному содержанию, и это содержание аскетикой не достигается, а ею только лишь охраняется. Богословски не весьма корректными мне показались Ваши утверждения: «ведь действия страстей СЛУЖАТ для спасения человека. Как Христос, словно на крючок, своей смертью уловил сатану. Также и человек с помощью Бога посредством борьбы со страстями уловляет спасение». Борьба со страстями – очень важная вещь, но сводить к ней всё содержание христианской жизни с Богом неверно. В плане практическом: о. Иоанн Крестьянкин – явление уникальное. Найдите сейчас подобного ему! Плюс ко всему и он не был свободен от немощей и ошибок, яко человек. Для практического пастырства же, как я уже говорил, важен общий путь; рассчитывать на «уникальные явления нельзя, это неправильно и дезориентирует церковную педагогику. Что касается лично Вас – я за Вас очень рад. Но горький опыт показывает, что два года – не срок делать выводы. Подождите лет 8 – 10, и тогда можно будет с осторожностью говорить о прочном действии тех или иных духовных средств. Как раз пастырский опыт свидетельствует, что после этого срока очень часто (не всегда, конечно; надеюсь, что Вы избегнете этого) «ремиссия» от страстей проходит, и проблемы возвращаются, а бывает, что и приумножаются. Это и у св. Отцов описано; но их рецепт, сводимый, собственно говоря, к отшельническому житию, невозможно выполнить сейчас. Даже если человек убежит в лес, не получится – сам проверял. (Reply to this) (Parent)

Ответ часть II igpetr 2009-04-13 11:53 am (local) (link)

2. «Только личный опыт борьбы со страстями и опыт познания благодати может быть актуален в Православии – так гласит традиция». Аминь. Истинно так. Но – две вещи, опять же практические: 1) этот опыт может быть очень разным, бывает, что он не укладывается в какие-то книжные, даже святоотеческие схемы; 2) святые Отцы вовсе не отрицают метод как принцип. Иоанн Лествичник, Феофан Затворник – уж куда более методологично! Если Вам показалось, что я метод абсолютизирую (что неверно – я как раз ничего не абсолютизирую), то это оттого, что я, действительно, акцентирую на этом внимание по причине того, что не встречал у других авторов указания на важность и актуальность общей церковной педагогики. А в частной сфере, действительно, большая разность. Но духовники наши, кстати, увы, как раз этого и не чувствуют, и всех подгоняют под схемы. Такой вот парадокс. 3. О свободе – сложный вопрос. Всё человечество билось и бьётся над ним, и мы с Вами, боюсь, не решим его. Скажу лишь, что в христианстве свобода - вещь практическая. Свободу действительно даёт только Дух Божий. Поэтому я не готов членить и дробить её на интеллектуально-потенциальную и актуальную. Свобода или есть, или её нет. Люди часто понимают под свободой разнообразие жизненных возможностей; но я-то не об этом вовсе. Как раз это Вы, на мой взгляд, смешиваете под одним термином эти онтологически разные, хотя и близкие друг другу вещи. Впрочем, это требует отдельного разговора. (Reply to this) (Parent)(Thread)

Re: Ответ часть II sharakov 2009-04-13 01:11 pm (local) (link)

Спасибо, О. Петр за дискуссию. Думаю, Вы правы: позиции обозначены, и, принципиально, мы уже будем повторяться. Имеет смысл, на мой взгляд, обсудить понятие православного аскетизма, так как не со всеми Вашими утверждениями я согласен. Проблема свободы также интересна. Но это уже другая история. Эту же можно считать завершенной. Благодарен Вам за полемику - для меня она была полезна во многих отношениях. В каких-то принципиальных вещах позиции не совпадают, но Вы заставляете думать, а это уже немало. С уважением, Сергей. (Reply to this) (Parent)(Thread)

	Re: Ответ часть II igpetr 2009-04-13 02:29 pm (local) (link)
	Спасибо и Вам. Обсудим и аскетизм. Я планирую со временем кое-что выложить на тему церковной педагогики - заходите, будем обсуждать. (Reply to this) (Parent)(Thread)

	Re: Ответ часть II sharakov 2009-04-13 03:16 pm (local) (link)
	Хорошо. (Reply to this) (Parent)

	не только с окружающим миром tarusai 2009-05-28 08:40 pm (local) (link)
	святые Отцы на первое место ставили свою христианскую свободу, и тщательно берегли её, даже когда это входило в конфликт не только с окружающим миром, но и с их церковным окружением и даже начальством*** когда уж про симфонию напишете, оП? :) если есть такой текст уже могу просить ссылку когда будет минута свободная? спс и с Вознесением (Reply to this) (Thread)

	Re: не только с окружающим миром igpetr 2009-05-29 10:58 am (local) (link)
	Про симфонию? я не собирался... Что-то такое есть тут: http://kiev-orthodox.org/site/churchlife/1130/ (Кстати, про митр. Антония можно публиковать, я думаю.) (Reply to this) (Parent)(Thread)

	Re: не только с окружающим миром tarusai 2009-05-29 11:22 am (local) (link)
	огромное спасибо! и за ссылку (не читала прежде) и за разрешение публикации) (Reply to this) (Parent)

---

(Post a new comment)